Айгуль Забирова,
главный научный сотрудник
КИСИ при Президенте РК
В повседневности в отношениях людей всё больше места занимают современные идеи, идеи про возможности, а не про ограничения. Люди уже не считают, что работающая мать вредит детям. Не хотят автоматически отдавать рабочие места мужчинам. Не видят драмы, когда жена зарабатывает больше. И, наконец, не думают, что образование важнее мальчику больше, чем девочке. Это не революция, а спокойное взросление общества, которое учится доверять собственному будущему.
Утверждение «высшее образование важнее для мальчика, чем для девочки» кажется про учебу, про экзамены и диплом о высшем образовании. На самом деле за этим утверждением стоит совершенно иной сюжет. Это голос старого гендерного порядка, в котором образование означает не столько путь к знаниям, сколько символ мужской ответственности – учись, стань кем-то и не подведи! Именно поэтому ответы на этот вопрос показывают не отношение к учебе, а понимание того, как должна быть устроена наша жизнь, кому позволено стремиться вперед, а кому стоит оставаться скромной.
Согласно данным одного из опросов, проведенных по заказу КИСИ[1], большинство казахстанцев (71,4%) не поддерживают идею, что высшее образование важнее для мальчика, чем для девочки. Этому есть свои причины, и они хорошо видны, если мы посмотрим на то, как менялся Казахстан в последние годы. Три большие ключевые силы и сформировали эту оптику:
- государственная политика;
- международная интеграция;
- социально-экономическая модернизация страны.
Все эти годы государство последовательно вписывало идею гендерного равенства в свои документы и программы. Гендерные индикаторы, разработанные на основе Целей развития тысячелетия и других международных конвенций, постепенно вошли во все ключевые стратегии Казахстана. В реальной жизни это выглядит очень просто, если каждая стратегия ставит задачи по равенству, если отчётность строится вокруг равенства, то со временем это становится частью общего языка. Всё это и задает планку, в которой общество начинает понимать, что считается естественным, а что уже нет.
Во-вторых, Казахстан уже много лет активно участвует в международных инициативах по гендерному равенству, от ЦУР № 5, принятой ООН, до Конвенции о ликвидации всех форм дискриминации в отношении женщин. Звучит громко и очень официально, но в жизни это тоже работает проще. Когда страна берет на себя такие обязательства и участвует в глобальных индексах вроде Всемирного экономического форума, то у нее появляется внешняя рамка, которой она не может так просто пренебречь. Поэтому в какой-то момент установка «мальчику важнее высшее образование» оказывается не просто старой нормой, а нормой вне международного канона.
Наконец, сама жизнь подталкивает нас к другому взгляду. Экономика усложняется, образование растёт, в этом случае участие женщин перестаёт быть идеологией, а превращается в обычную необходимость. Казахстанки всё активнее работают, строят карьеру, включаются в общественные процессы, и это уже никого не удивляет.
Гендерное равенство растёт и по мере того, как страна становится более городской, более мобильной, более образованной, это происходит, можно сказать, автоматически. На этом фоне установка о том, что образование важнее для мальчика, выглядит неким рудиментом уходящей эпохи.
Вот это сочетание трёх ключевых сили формирует общество, в котором установка «образование важнее для мальчика» становится морально устаревшей для большинства общества, а поддерживают эту установку группы, встроенные в более традиционные экономические контексты и культурные каноны.
Итак, как мы видим, большинство казахстанцев старый гендерный порядок уже не разделяют, но его ядро (27%) остаётся устойчивым и заметно активнее среди мужчин, сельских жителей, людей с низким благосостоянием и практикующих верующих. Так, мужчины чаще поддерживают идею приоритета образования для мальчика (32,5% против 22,5% у женщин). Здесь не про личный интерес мужчин, здесь больше оправдание его обязанностей, если мужчина должен обеспечивать семью, то и образование как инструмент мобильности должен быть закреплен за ним. Женщины, наоборот, чаще не согласны, и это понятно, образовательная мобильность казахстанок давно вышла за рамки старых ролей (таблица 1).
Чем старше возраст, тем выше согласие с идеей поддержки высшего образования для мальчиков, молодёжь меньше поддерживает эту идею, но, как мы видим, различия невелики. Конфликта поколений нет, это скорее постепенное ослабление традиционализма внутри всех возрастов (таблица 2).
В селе поддержка выше, и это классический эффект, когда в сельском хозяйстве все еще имеет значение мужской это или женский труд. Роль «мужчина равно добытчик» удерживается дольше. А в городе все иначе, в городе выживает не роль, а компетенция, поэтому здесь меньше тех, кто верит, что образование должно делиться по полу (таблица 3).
Больше всего тех, кто уверен, что «высшее образование важнее для мальчика», людей со средним образованием (33,9%). Чем выше образование респондента, тем реже встречается подобная установка, что логично: чем сильнее человек включён в современную экономику, тем меньше он верит в гендерные роли.
Религиозность стала самым сильным паттерном, у практикующих верующих поддержка установки составила 44%, что почти в два раза выше среднего. Очевидно, что в религиозной перспективе гендерный порядок работает как моральная система, где мужчина является носителем ответственности и лидерства, а женщине предписана роль хранительницы семьи.
На нижних ступенях благосостояния тех, кто уверен, что «высшее образование важнее для мальчика», заметно больше (до 34%). И это понятно, когда ресурсы ограничены, общество старается оптимизировать шансы, ведь образование остается дорогим ресурсом. Иначе говоря, очевидны не только культурные, но и материальные механизмы воспроизводства неравенства.
И всё же даже при наличии этого традиционного ядра общая картина выглядит иначе. Если мы посмотрим шире, не на один вопрос, а на все четыре из серии статей по гендеру – про работающую мать, про мужское давление на рынке труда, про семейный доход и про образование мальчиков и девочек – становится очевидным одно важное движение. Да, мы всё ещё несем в себе следы старого гендерного порядка, но в повседневности, в отношениях людей всё больше места занимают современные идеи, идеи про возможности, а не про ограничения. Люди уже не считают, что работающая мать вредит детям. Не хотят автоматически отдавать рабочие места мужчинам. Не видят драмы, когда жена зарабатывает больше. И, наконец, не думают, что образование важнее мальчику больше, чем девочке. Это не революция, а спокойное взросление общества, которое учится доверять собственному будущему. И будущее, судя по данным, у нас становится шире как для мальчиков, так и для девочек.
[1] Опрос от 11.05-22.06.2024, проведенный по заказу КИСИ, 8 101 респондент. В опросе принимали участие респонденты старше 18 лет из 17 регионов страны и городов республиканского значения Астаны, Алматы и Шымкента.
