Айгуль Забирова,
главный научный сотрудник
КИСИ при Президенте РК
На прошлой неделе, в Международный день женщин и девочек в науке, задумалась о том, что женская тема в науке на самом деле составляет часть более крупной идеи, исторического процесса. В Казахстане женщины составляют более половины студентов вузов. Однако это большинство пока не превращается в равное представительство в экономике и управлении. В какой момент развития государство начинает понимать, что ему нужны не только мужчины, но и женщины в равной степени? И почему это понимание приходит не сразу?
Модернизация, или проще говоря осовременивание, редко начинается с идеи равенства. Она начинается с необходимости собрать силы и укрепить государство. Нужно ускорить экономику и обеспечить стабильность. Исторически страны, которые ставят перед собой цель ускоренного развития, сначала собирают и концентрируют ресурсы. Государство строит дороги и заводы, развивает промышленность, усиливает управление. Поэтому на ранних этапах модернизации главным человеком чаще всего становится мужчина. Солдат, строитель, инженер, рабочий промышленных и военных отраслей. Но когда структура хозяйства усложняется, государству становится недостаточно опираться только на одну часть общества. В научной литературе этот переход называют государственным феминизмом. Под этим понимается ситуация, когда расширение прав и возможностей женщин становится частью проекта модернизации и инициируется самим государством.
Когда модернизации понадобились женщины
Насколько включение женщин в активную профессиональную жизнь исторически не было случайным? Как оно было связано с переходом государства к более сложной экономической модели? Одним из классических примеров государственного феминизма выступает Турция эпохи Кемаля Ататюрка. Здесь расширение прав турчанок и их доступ к образованию стали пониматься как символ современного светского государства. При этом женщина в турецкой модели развития выступала не просто участником государственных проектов, но и символом культурного обновления страны.
Советская модернизация, в рамках которой развивался и Казахстан, строилась во многом сходным образом. Включение женщин в образование и их массовое вовлечение в труд были на самом деле частью государственного проекта. Это нельзя назвать в строгом смысле эмансипацией. Оно стало скорее итогом включения женщин в государственную стратегию. Но тяжёлая промышленность, добыча, инфраструктура, составляющие ядро экономики, оставались преимущественно мужскими. Модель кормильца закреплялась как норма, мужчина воспринимался как основной экономический субъект, а у женщины к основной роли носителя и хранителя семьи добавилась роль работника.
Южная Корея прошла схожую траекторию, но со своей историей. Быстрый промышленный подъём 1960–1980-х годов опирался в основном на мужскую занятость. Позже экономика знаний потребовала более широкого вовлечения женщин, особенно на профессиональные и управленческие позиции.
Скандинавские страны пошли еще дальше. Развитая система ухода за детьми, гибкие формы занятости, поддержка равного доступа к рынку труда стали частью конкурентоспособности женщин. Но в этих культурах участие женщин ознаменовало собой не просто новую экономическую стратегию государства, но и переход к новой социальной норме.
Япония начала модернизацию ещё в эпоху Мэйдзи. Уже на рубеже XIX–XX вв. японки начали получать образование и стали работать. Однако жёсткая гендерная иерархия сохранялась, поскольку государственная идеология «хорошая жена, мудрая мать» закрепляла ценности женщины как в первую очередь и в основном ответственной за сохранение семьи. После Второй мировой войны Япония сумела восстановить экономику. Позже, когда страна перешла к более сложной модели развития, понадобилось более активное участие женщин в её проектах.
Сегодня японские женщины хорошо образованы и активно участвуют в экономике, а государство стремится расширять их возможности. Однако сохраняется разрыв в оплате труда, женщин по-прежнему немного на высших управленческих позициях, а основная ответственность за семью, уход за детьми и пожилыми чаще всего остаётся за ними. В результате многие оказываются в ситуации двойной нагрузки, стремления сохранить как профессию, так и семью. На этом фоне страна сталкивается с устойчиво низкой рождаемостью и поздними браками[1].
В целом все примеры показали, что включение женщин в экономику происходит не как спонтанное движение снизу, а как результат государственной политики. Усложняющийся рынок труда требует большего числа квалифицированных участников. В то же время японский пример свидетельствует, что правила в экономике меняются быстрее, чем понимание общества о распределении ролей в семье и на работе. Именно этот разрыв между тем, как меняется экономика и с какой скоростью меняются ценности, особенно заметен в странах, которые переходят от индустриальной экономики к экономике, где главным ресурсом становятся люди и их компетенции. Казахстан сегодня находится именно на таком этапе.
Казахстан в точке перехода
После обретения независимости в 1990-е годы Казахстану пришлось решать проблемы выживания и стабилизации. Главными задачами стали сохранение производственного потенциала, развитие сырьевого сектора и привлечение инвестиций. Речь шла о том, чтобы удержать экономику и обеспечить её устойчивость. Стране было не до пересмотра структуры рынка труда или распределения гендерных ролей.
Сегодня страна находится на другом этапе. В стратегических документах государства всё чаще говорится о человеческом капитале, диверсификации экономики и переходе к более сложной модели развития. Современная модель развития держится на знаниях, цифровых компетенциях и инициативе. Она требует гибкости и умения работать в глобальной среде. В этих условиях вывод очевиден. Устойчивый рост невозможен, если не используется потенциал всего общества.
Женщины в Казахстане хорошо образованы. Их доля среди студентов казахстанских вузов стабильно превышает половину. Женщины и девушки активно работают в образовании, здравоохранении, финансовой сфере и малом бизнесе. Однако дисбалансы сохраняются. Женщины по-прежнему реже представлены на высокооплачиваемых технических и управленческих позициях, государственных должностях. Сохраняется разрыв в оплате труда. Кроме того, именно на них чаще ложится основная нагрузка по совмещению работы и семейных обязанностей. Это означает, что потенциал включён, но не реализуется в полной мере.
Государственный феминизм сегодня
Если в 20-м столетии участие женщин в труде понималось как социальный вопрос, то сегодня это вопрос будущего страны. Инвестиции в образование девушек, поддержка женского предпринимательства, создание условий для совмещения работы и семьи давно перестали быть только вопросом равенства. Это про будущее экономики. Во многих странах государство пришло к этому не из идеологических соображений, а из прагматического расчёта. Без более широкого участия женщин экономический рост страны начинает замедляться. Скандинавские страны, Южная Корея, Япония, Сингапур в разные периоды своего развития сделали ставку на расширение образовательной и профессиональной базы за счёт вовлечения женщин. Это стало частью их перехода к более сложной экономике, где главным ресурсом становятся знания и навыки. Для Казахстана этот вопрос становится частью повседневной повестки.
Модернизация XXI века дала не только новые возможности, но и привнесла новые вызовы. Цифровизация и гибкий рынок труда сделали экономику более динамичной, усилив конкуренцию и нестабильность занятости. В таких условиях расширение участия женщин не может быть временной мерой. Важно не просто вовлечь женщин в экономику, а обеспечить качество рабочих мест, реальные возможности роста и работающую социальную инфраструктуру. Именно поэтому понятие государственного феминизма сегодня звучит по-новому. Речь идёт не о «женском вопросе», а о том, как устроено развитие страны.
Людям о людях
Модернизация связана не только с ростом ВВП и инвестициями. Она связана с тем, как общество использует свой человеческий потенциал. Когда экономика становится сложнее, становится ясно, что половина населения не может оставаться в стороне. Женщины в Казахстане давно доказали свой образовательный и профессиональный уровень. Вопрос сегодня не в том, способны ли они участвовать в модернизации, а в том, создаёт ли экономическая система условия для полной реализации их возможностей. Развитие невозможно свести только к технологиям и инфраструктуре. В его основе всегда человек. И в этом контексте государственный феминизм становится способом по-новому взглянуть на вопрос о том, насколько полно используется потенциал общества.
[1] Ueno Ch. The Modern Family in Japan: Its Rise and fall. Victoria, Australia: Trans Pacific Press. 2009
